Проснулся Томми с тяжелой головой и звоном в ушах. Не в своей койке, а в каком-то сыром подвале. На шее холодное железо — цепь, прикованная к стене. Последнее, что помнил — драка у бара, вспышка света у фар. А теперь перед ним стоит незнакомец в аккуратной рубашке и очках, смотрит спокойно и говорит тихо: "Будешь жить у нас. Научим тебя быть человеком".
Первой мыслью была одна — вырваться. Дернул цепь, попытался сломать замок. Кричал, угрожал. Его новый "хозяин", мистер Эванс, только качал головой. Силу Томми понимал отлично — кулаки, агрессия, давление. Но здесь это не работало.
Потом в подвал стали спускаться другие. Жена Эванса, Мэри, приносила еду и книги. Их тихая дочка Лиза садилась на ступеньку и просто разговаривала — о звездах, о музыке, о глупостях. Сначала Томми огрызался, плевался словами. Но дни шли. Одиночество, странная забота, тихие разговоры — все это размывало привычную злость.
Он начал прислушиваться. Сначала из расчета — чтобы ослабили контроль, чтобы найти слабину. Отвечал односложно, но уже без мата. Помогал по хозяйству, когда его ненадолго отпускали с цепи — не из благодарности, конечно. Просто так было легче.
А потом в один вечер, когда миссис Эванс читала вслух старую повесть, Томми поймал себя на мысли, что ему интересно, чем все закончится. Он отогнал эту мысль, но она вернулась. Он ловил себя на том, что ждет, когда Лиза заиграет на пианино в гостиной. Что ворчал, когда мистер Эванс забывал дать ему карандаш для кроссворда.
Цепь сняли через месяц. Дверь в подвал не запирали. Он мог уйти. Как-то раз он даже дошел до калитки. Посмотрел на дорогу, на свободу. Вернулся в дом — сказать, что обед пересолен.
Кто знает — может, он просто притворяется, чтобы выждать момент. А может, этот тихий дом, эти странные люди и их терпение действительно что-то в нем перевернули. Сам Томми уже не был уверен, где заканчивается игра и начинается что-то другое. Он просто жил. И по утрам уже не искал глазами, где что плохо лежит, а задумчиво смотрел в окно на яблоню во дворе.
Комментарии