Немо Никто открыл глаза, ощутив знакомую тяжесть в костях. Каждое утро начиналось с этого — с хруста в суставах, с тумана в голове, с медленного, мучительного возвращения в тело, которое давно перестало слушаться. Он был последним. Единственным, кто еще помнил, каково это — чувствовать, как время точит тебя изнутри.
Вокруг царил мир, где смерть стала музейным экспонатом. Люди, давно победившие старость, смотрели на него как на диковинку. Его жизнь превратили в бесконечное шоу: "Последний Смертный". Камеры, скрытые в стенах его комнаты, ловили каждый кашель, каждый невнятный лепет. Зрители замирали у экранов, испытывая странную смесь отвращения и любопытства.
В тот день к нему пришел журналист. Молодой, с гладкой кожей и слишком живыми глазами. Он сел у кровати, держа в руках блокнот — архаичную вещь в мире голографических интерфейсов.
— Расскажите, — мягко попросил гость. — Как это — быть таким, как вы?
Немо долго молчал, глядя в потолок. Потом начал говорить. Слова выходили рвано, путаясь, возвращаясь назад. Он говорил не о великих событиях, а о мелочах. О запахе дождя на асфальте в детстве. О том, как болели зубы в тридцать лет. О первой седине, которую нашел утром в зеркале. О страхе, который щемил сердце, когда понял, что любимая женщина стареет вместе с ним.
Он рассказывал о мире, где у всего был конец. Где люди торопились, потому что знали: времени мало. Где горечь потерь делала радость острее. Где каждый день был подарком, а не бесконечной, утомительной данностью.
Журналист слушал, почти не перебивая. Иногда его пальцы замирали над блокнотом, будто он ловил мысль, которая ускользала, как дым.
— Они смотрят на меня и думают, что я несчастен, — прошептал Немо под конец. — Но они не понимают. Я — последний, кто по-настоящему жил.
Комментарии